Слуцкие пояса.

В 16 – 18 столетиях пояс был обязательным атрибутом традиционного костюма польской и белорусской шляхты. Им обвязывался контуш – верхняя одежда щляхтича (как это выглядело, можно видеть на этом портрете. Носили пояса шляхтичи, магнаты. Причем для людей богатых они ткались с использованием золотых нитей. Чем круче был хозяин, тем, как правило был затейлевее и пижонистее его пояс.

Хотя создавались такие пояса как элемент мужского костюма, но уже давным-давно они воспринимаются совершенно самостоятельно — как произведения искусства. Более того – хотя пояса ткали во многих странах мира, на протяжении нескольких столетий именно в белорусском городе Слуцке рождались настоящие шедевры ткачества, служившие образцом для всех других поясов.
«Me fecit Slucicae» - «меня сделали в Слуцке» - такая метка ставилась на каждом поясе. В конце 17 века маленький город в Белоруссии был в числе признанных столиц европейской моды именно благодаря своим поясам. По Слуцкой технологии пояса изготавливались в Варшаве, других польских городах и даже во французском Леоне.
Удивительны те условия, в которых ткались пояса. Мастерские по их производству звались «персиарнями». Ткать пояса разрешалось только мужчинам. По поверью, если бы только к поясу прикоснулась рука женщины-мастерицы, его золоченые или серебряные нити сразу бы потускнели. Обучение ткача длилось около семи лет, а если ему предстояло выполнять особо сложные узоры, то и больше. Труд таких специалистов высоко оплачивался. Причем они выполняли узоры, разработанные художниками, а не создавали их самостоятельно.
Инициатором создания на белорусских землях фабрики (мануфактуры) тканей по восточным технологиям стал князь Михаил Казимир Радзивилл по прозвищу Рыбонька (1702—1762 гг.) — гетман Великого Княжества Литовского. Сначала фабрика работала в Несвиже – резиденции Радзивиллов, затем в Слуцке, где стала известна как Слуцкая персиарня. В ней трудились специалисты из Турции, Персии, которые ткали пояса с восточными узорами. Через 10—15 лет мастерством в совершенстве овладели белорусы — и в орнаменте появились незабудки, васильки... Сегодня никто не знает, как удавалось изготавливать настолько высокохудожественные произведения. Секрет технологии слуцкого ткачества не раскрыт до сих пор…

 

 

Слуцький пояс

 

 

 

Пояс тривалий час був необхідною складовою як чоловічого, так і жіночого одягу. Саме тому він мав велике декоративне значення й багато орнаментувався. У побуті та обрядах багатьох народів, зокрема й слов'янських, пояс відігравав значну роль: з ним пов'язані різні звичаї та вірування. У книзі 1. О. Хойновського "Краткие археологические сведения о Предках Славян й Руси, опись древностей собранньїх мною с обяснениями й планом Восточного Пороссія" під №1431 читаємо:

"Слуцкий золото-тканьїй пояс... четьірехсторонній наде-вался: белой стороной на свадьбу, красной - к име-нинам й в гости, серой при оффиціяльньїх приемах, а черной при похоронах." З давніх-давен пояс був місцем збереження грошей, на поясі та за поясом носили зброю. В "Історії запорозьких козаків" Д.І.Яворницького знаходимо яскраві описи козацького одягу, зокрема поясів:

"... К зтим же каптанам имеются й пояса, один из шел-кового персидского сьірца..., другой также из шелка, липового цвета..., третий ... без позолотьі на концах из великолепной шелковой материи з цве-тами й узорами, подобно материям шалей й потому назьіваемьій шалевьім. В такие пояса запорожцьі вкладьівали деньги, письма, огнива, нюхательньїе рожки й тому подобньїе мелкие вещи."

Наприкінці XVII - початку XVIII ст. в Європі стають модними, отже, поширеними, ткані шовкові пояси, виготовлені майстрами Китаю, Персії, Туреччини, які вражали вишуканістю та красою. На території сучасної України ці пояси носили і шляхтичі, і міщани, а також козацька старшина. Виробництво східних поясів на території Речі Посполитої отримало широкий розвиток з середини XVIII ст. За сприяння галицьких магнатів виникають так звані "персіарні". Найбільш відомою була "персіарня" в м. Станіславі в маєтку Потоцьких, де деякий час працював Ян Мажарський, і саме з ним ототожнюється виникнення такого художнього явища як "слуцький пояс".

Кілька слів про місто, з яким пов'язана назва тканих поясів. Розташований на території сучасної Білорусі, Слуцьк вперше згадується у літопису 1116 року як власність великого князя Київського Володимира Мономаха. У кінці XIII ст. Слуцьк перейшов до володінь литовських князів. У першій половині XV ст. він став значним торгово-ремісничим центром та отримав магдебурзьке право. У XVI ст. місто стало власністю князів Радзівілів,

Узимку 1758 р. князь Михайло-Казимир Радзівіл, воєвода віденський, уклав угоду з Яном Мажарським про заснування в Слуцьку "фабрики перської", згідно якої Мажарський зобов'язувався за розпорядженням князя виготовляти будь-які тканини: макати (килими), дивдики (коберці), пояси особливі з золотом та шовком. Крім того, він був зобов'язаний "навчити хлопця цій роботі перській."

Для роботи на фабриці князь привіз працівників з Туреччини та Персії, які відтворювали перські й турецькі зразки поясів. Згодом, через 10-15 років, на фабриці

почали працювати й місцеві робітники, які походили з кріпаків або міщан.

Пояси виготовлялися на станах по типу жакардових з використанням прийомів ручного ткацтва. На персіарні виробляли понад 200 поясів на рік ціною від 5 до 50 дукатів кожний (один дукат дорівнював трьом золотим рублям). Згодом Ян Мажарський передав керівництво мануфактурою своєму синові Леону, за роки керівництва якого відбулися зміни в оздобленні поясів. По-перше, змінилась ткана марка, по-друге, в середині пояса замість чергування стрічок однакової ширини, які відрізнялись за кольором та орнаментом, вводиться складний комплекс послідовностей стрічок з різними шириною, кольором та орнаментом. Застосовувалось також поєднання геометричного орнаменту з рослинним, що відповідало модним тенденціям оформлення тканин другої половини XVIII ст.

Більшість слуцьких поясів з колекції Музею, представлених на виставці, належать до цього періоду, а саме 1778-1807 рр. Декор на кінцях зберігає популярні мотиви: це, здебільшого, два великих рослинних мотиви у вигляді букета, обмеженого хвилястою лінією (поз. 1, 5), у вигляді квітучої гілки, яка росте (поз. 2, 4), або, букета у вазоні на серветці (поз. 3), а також складний орнаментальний мотив: овал, обмежений квітами та листям (поз. 6). У декорі з'являються квіти місцевої флори - волошки та незабудки.

Середня частина декорується стрічками, що йдуть упоперек: або монохромними, або з ритмічним чергуванням гладких стрічок з орнаментальними у вигляді маленьких квітів, стріловидних мотивів, ромбів. Щодо кольорової гами, то найулюбленішим поєднанням є помаранчевий чи ясно-червоний з синім та золотом. Колорит пояса стає яскравішим.

Кайма поясів досить однотипна - це квітка або невеликі букетики у вигляді неперервної хвилястої.

Бахрома слуцьких поясів завжди пришивалася до кінців, також завжди з самого початку виробництва ткалась марка. Ставилась вона у двох кутах кінця пояса, найчастіше на обох кінцях, рідше - на одному, заком-понована в каймі. На музейних поясах зустрічаються марки:

• "5Іиск"

• "МЕ РЕСІТ 5ШСІАЕ" (мене зробив Слуцьк)

• "Лео Мажарський"

• "ВЬ ГРАДЬ СЛУЦК-Ь"

• "Р.5." - можна трактувати як "РЕСІТ 5ШСК" (зробив Слуцьк).

Слуцька фабрика працювала до 1844 р. За період з 1807 по 1844 рр. характер виробництва змінюється. На початку XIX ст., після третого поділу Речі Посполитої, на територіях, що увійшли до Росії, було заборонено носити кунтуші, змінюються модні тенденції, тому зникає потреба в таких поясах. Фабрика переорієнтовується на тканини, що задовольняли потреби церкви.

На території Польщі найбільш відомими були персіарні в Кобилках та Ліпкові під Варшавою, декілька виробництв у Кракові, Гданську. Ці виробництва знаходились під значним впливом Слуцька.

 

Різниця між польськими та слуцькими поясами виявляється в характері орнаменту й колориті. На жаль, на виставці експонуються лише чотири пояси, які мають марки польських мануфактур, тому уявлення про художні особливості польського пояса в повному обсязі вони не дають.

Персіарня в Кобилках була заснована старостою Хамерштин-ським, яку потім передали 5. РІІ^еап. У 1778 р. технічне керівництво перейшло до Р.БеїітапсІ, ткача з Леону, з діяльністю якого пов'язаний розквіт мануфактури. Пояси його виробництва вирізняються вишуканістю як кольору, так і орнаменту.

У колекції Музею с лише один пояс, що має ткану марку ""\Л/коЬиІсе" "5. РІІ5]еап"", який був зроблений виключно з шовку, без золотної нитки. Цей пояс надійшов з колекції О.Р. Рансена у 1924р. (поз. 7).

Високої якості були пояси Ліпківської персіарні, що належала Якову Пасхалісу, який у 1789 р. підписав угоду з Р. Беїіі-папсІ про керівництво персіарнею в Ліпкові. У 1791 р. Яков Пасхаліє отримав шляхетство та прізвище Якубович. Свій герб - великоднє ягня з червоним прапорцем на зеленому тлі - він переніс у вигляді тканої марки на пояси.

Три пояси Ліпківської мануфактури дають уявлення про характер пояса з маркою Якова Пасхаліса (поз. 8, 9,10). Структура пояса - слуцька. Декоративне оформлення тяжіє до європейських тканин і відображає уподобання польської шляхти другої половини XVIII ст. Пояси з фондів музею мають декілька варіантів марки Ліпківської мануфактури:

• " Разспа " - прізвище власника фабрики до 1791 р.

ІІ5

• "зображення ягняти з прапорцем

та літерами Р.-І. з боків та зверху" - герб Якубовича (Пасхаліса) після 1791 р.

У XVIII ст. в Росії виникає потреба у власних виробництвах шовкових поясів, У 1730-1760 рр. у Москві було засновано понад 20 шовкоткацьких підприємств, особливістю яких було те, що ткані пояси виготовлялися не спеціальними "кушачними" мануфактурами - "персіарнями", а складали частину виробництва шовкових тканин. Крім мануфактурного виготовлення шовкових поясів існувало й розвинене кустарне виробництво, яке найчастіше було основою для виникнення мануфактур.

У XVIII ст. в Росії, через послідовну політику заборони царськими указами національного вбрання, дворянство відмовилось від традиційного руського одягу. Шовкові пояси залишились у побуті лише серед купців та заможного селянства.

Одним з найдавніших руських шовкових виробництв, що випускали пояси, була московська мануфактура Даниїла Яковлевича Земського (поз. 18), яка пропрацювала до 1833 р. У 70-х роках XVIII ст. з'явилось шовкоткацьке виробництво Рерасима Миронова у с. Покров-ське Московської губернії (поз. 19).

Характерною рисою поясів вищезазначених мануфактур є розташовані на кінцях по три, чотири або п'ять рослинних орнаментальних мотивів у вигляді квітучої гілки чи букета у вазоні, квіти яких орієнтовані донизу. Середня частина декорована горизонтальними стрічками з рослинним орнаментом. Кольорова гама стримана:

переважають коричневі, темно-червоні, зрідка - рожеві, зелені та блакитні кольори (поз. 18, 19, 20). Пояси руських мануфактур були переважно великих розмірів.

На виставці також представлені два пояси (поз. 23, 24), які мають іншу побудову: відсутня визначена середня частина пояса, декор складається з ритмічного повторення зображень птахів.

У колекції музею є і монохромні шовкові пояси, так звані "козацькі". В цій групі зустрічаються пояси зеленого, помаранчевого кольору, але найбільше - червоних (поз. 25, 26, 27, 28).

 

Цей факт можна пояснити тим, що у 1763 р. гетьман Кирило Розумовський зробив докладні приписи про одяг "виборних козаків":

"... каптан мав бути суконний, темно-синій з червоними вилогами, підперезаний червоним поясом" (Цит. за кн.: Історія українського війська, -Київ, 1993, т.1, с. 260-261.) Такі пояси декорувалися широкою золотою тканою смугою на кінцях. Поява цих поясів в зібранні музею пов'язана з діяльністю Д. М. Щербаківського, М. Ф. Біляшівського та їхніми експедиціями по Полтавській та Київській губерніях 1911-1913 рр.

Звертаючись до історії козацтва, а саме до відомого твору Д.І.Яворницького, знаходимо яскраві спогади колишнього козака 1.1. Розсолоди:

"... Застегнет каптан пуговицами, завяжет поясом й готов. А пояса долались или из шали, или из турецкого й персидского шелка, широкие й долгие... длиньї аршин десять или больше того, а шириньї четверти полторьі, а то й совсем две концьі на них золотились й серебрились, а к самьім краям привязьівались шелковьіе снурочки. Когда надо бьіло козаку опоясаться, то он привяжет пояс снурком к гвоздю, да й качается кругом, так й намотает весь пояс на себя. Потом снурки завяжет или позади себя на спине, или на боку, а позолоченньїе концьі оставит спереди, на животу, да так й ходит как истьій льіцарь. Пояса бьіли разньїх цветов: зеленьїе, красньїе, голубьіе, коричневьіе."

У XIX ст. шовкові ткані пояси стають предметом колекціонування. Згодом почалося вивчення поясів як виробів художнього ткацтва. У другій половині XIX - на початку XX ст. пояси збираються музеями та окремими особами.

Щодо формування колекції нашого Музею, необхідно відзначити, що до 1911 р. не було значних надходжень шовкових поясів: за рік один-два або лише фрагменти - такі дані знаходимо в інвентарних книгах, які велися в Музеї з 1898 р. У публічному звіті Київського художньо-промислового та наукового музею імені Государя Імператора Миколи Олександровича за 1911 р. у розділі "Історичний відділ" на с. 12 є такі рядки: "Среди пожертвований вьідающееся место занимает коллекция золототканих поясов, принесенная в дар Музею А.Н.Терещенко в ознаменование посещения Музея Государем [/Імператором".

В інвентарній книзі - "Історичний відділ 1898-1924 р." - були знайдені записи щодо інвентаризації поясів, подарованих О.М.Терещенком. Колекція складалася з 16 "слуцьких" золототканих поясів. Удалося встановити, що 13 поясів з 16-ти сьогодні знаходяться у фондах нашого Музею, але саме слуцьких серед них лише 7, інші були виготовлені на московських та польських мануфактурах. Більша частина поясів з колекції О.М.Терещенка має невелику червону печатку з літерами "А.Т."

Наступне значне надходження шовкових поясів до зібрання Музею відбулося у 1924 р., завдяки відомому київському колекціонеру О.Г.Гансену.

Отже, музейна колекція тканих шовкових поясів XVIII ст. складається з творів, які надійшли з колекцій О.М.Терещенка й О.Г.Гансена та з експедицій, здійснених Д.М. Щербаківським і М.Ф. Біляшівським на початку XX ст.

 

Ольга Новодережкіна , старший науковий співробітник МУНДМ

 

Армянская душа белорусских поясов

Ирина СКВОРЦОВА

Скворцова Ирина Николаевна родилась в 1975 году в г. Сенно Витебской области. В 1997 году закончила Белорусскую государственную академию искусств по специальности "искусствоведение" и поступила на работу в Национальный художественный музей Республики Беларусь. С апреля 2004 года заведует отделом научно-просветительской работы. С 1995 г. опубликовала более сорока статей в белорусских и зарубежных журналах и научных сборниках. С 1997 г. преподает в высших учебных заведениях Минска. С 2003 г. — член Белорусского Союза художников, секция "Художественная критика". В 2003 году защитила кандидатскую диссертацию по теме "Искусство мануфактурных тканей Беларуси XVIII — начала XIX века: проблемы самобытности и художественной неповторимости".

Красота — величайшая на свете загадка. На золотом поле вытканы стилизованные венки из мелких алых гвоздик, синих васильков и нежно-кремовых маргариток с узкими зубчатыми листиками. Каждый из венков обрамлен справа и слева загибающимся вбок стебельком травы с метелкой на конце — пара стебельков образует своеобразный овальный медальон… Вот букеты крупных гвоздик, окантованных волнообразной лентой, вот сухой пень, проросший двумя пышыми цветками…
Так называемым "кунтушовым" слуцким поясам бесспорно, принадлежит одно из самых замечательных мест в истории белорусского искусства,. В XVII–XVIII веках они были неотъемлемой частью национального мужского аристократического костюма. Повязанные поверх кунтуша — мужской верхней одежды — они не только дополняли и декорировали костюм, но считались символом достоинства, благородного древнего происхождения, высокого социального положения и благосостояния своего владельца.
Производство кунтушовых поясов в Речи Посполитой было налажено на протяжении XVIII — начала XIX века усилиями короля Станислава Августа Понятовского (1764–1795) и виднейших представителей аристократии (в их числе были белорусские магнаты Радзивиллы, Огинские, Сапеги). В Несвиже и Слуцке, Гродно и Ружанах, Кобылках и Липкове, Кракове и Корце, в ряде других городов и местечек заработали мануфактуры-"персиярни".
Самой прославленной среди них уже к 1770-м годам стала Слуцкая. Ее изделия, совершенные в художественном и технологическом отношениях, вышли за рамки утилитарной вещи — пояса, и превратились в самоценные произведения искусства. Слуцкие пояса задали высочайший уровень художественного мастерства, воспринимаясь на других мануфактурах как эталон. Их название уже в XIX веке стало нарицательным, а в ХХ столетии кунтушовые пояса были объявлены одной из "визитных карточек" художественной культуры и Беларуси, и других стран, некогда входивших в состав Речи Посполитой: Польши, Украины, Литвы.
В свете особого значения этих памятников искусства, важно подчеркнуть чрезвычайно важный вклад в их создание армянских мастеров. Если условно поделить историю возникновения и развития на Беларуси производства кунтушовых поясов на "подготовительный", "ранний" и "высокий" периоды, то в каждом из них именно участие армянских мастеров было определяющим для направления последующей эволюции.
Однако, обо всем по порядку.
Считается, что мода на длинные, широкие, шелковые узорчато тканые пояса пришла на белорусские земли благодаря идеологии сарматизма, в основе которой лежали генеалогические предания о происхождении аристократии Речи Посполитой от древних воинственных племен сарматов. Этот генеалогический миф получил распространение после Люблинской унии 1569 г., которая объединила в одно государство Корону Польскую и Великое княжество Литовское.
Многие античные авторы, например, Геродот, упоминали о непобедимости сарматов, которые в V–IV веках до н.э. действительно жили в Северном Причерноморье. Увы, никакого отношения к сарматам белорусская и польская шляхта не имела. Это, однако, не помешало создать предание о военном походе сарматов на будущие территории Речи Посполитой. Потомки потерпевших поражение аборигенов — крестьяне, мещане и торговцы, потомки сарматских завоевателей — шляхта и магнаты. В хронике Мартина Бельского есть такие слова: "Явно и ясно, что именно мы и есть сарматы, и поэтому, что о сарматах было написано, то верно считать написанным о предках наших".
Под воздействием легенд, широко распространенных в государстве в XVI–XVIII веках представители верховного сословия страны стремятся во всем быть похожими на "славных предков". Отсюда необыкновенные права аристократов — "золотая вольница". Вплоть до возможности выбирать себе короля или сорвать решение сейма одним шляхетским голосом "liberum veto", до правомерности неподчинения королю, если он действует наперекор шляхте. Отсюда и единственный достойный род занятий — военное дело, отсюда и стремление к "истинно сарматскому" украшению жилья и костюму.
Поверхностные представления о быте "предков" и достаточно тесные контакты с Османской империей вели к ошибочной подмене всего "сарматского" материальной культурой Востока, что способствовало быстрому распространению моды на ориентализм.
Из Османской империи и Персии в Речь Посполитую целенаправленно везут оружие, украшения, керамику, ткани, одежду — чтобы дом и костюм "современного сармата" напоминал дом и костюм "сармата древнего". Даже заказанные местным мастерам предметы должны были выдерживаться в восточном стиле. Чем богаче был шляхтич, тем сильнее его одежда напоминала костюм восточного вельможи.
Одеваться иначе становится недостойным настоящего аристократа. И дело было не только в личной гордости. В Великом княжестве Литовском официально шляхетские титулы не имели никакой силы, кроме почета. Показателями общественного статуса шляхтича были должность, которую занимали он сам или его предок, и предметы искусства, которые подтверждали древность и заслуги рода. Нарушителя сословного имиджа, особенно если он принадлежал к мелкой шляхте, могли оскорбить сомнением в знатном происхождении, объявить "нобиля" "хлопом" и лишить шляхетства.
Даже выборные короли Речи Посполитой от Стефана Батория (1576–1586) до Яна III Собесского (1674–1696), стремясь избежать "профанации" и подчеркнуть свое единство с аристократическим сословием, одевались в "сарматском" восточном стиле и приказывали изображать себя так на большинстве портретов.
Именно в составе восточного костюма в Речь Посполитую приходит кунтушовый пояс. Шелковые узорчатые пояса в большом количестве импортируют из Персии, Османской империи, даже Китая и Индии. Торговля идет через Галичину, которая издавна была экономически развитой областью и вела торговлю с Востоком. Ведут ее главным образом купцы-армяне.
Уже в XI веке армянские переселенцы появились в Киеве, с XII-го века армяне начале селиться в Галичине, особенно во Львове — первая волна миграции была связана с падением царства Багратидов, с захватом и разграблением сельджуками древней столицы Ани. Миграция XIII века была вызвана монгольским нашествием, в это время появились первые армянские поселения в городах Волыни и Подолии. Внушительный приток армян был связан с падением Киликийского царства в 1375 году. Ровно через сто лет, с захватом крымской Кафы (Феодосии) турками и татарами большое число тамошних армян пополнило ряды своих соплеменников в Речи Посполитой. В самом начале XVII века армяне находили здесь спасение от османско-персидских войн, жестоко опустошавших их родую страну, и без того уже разоренную завоевателями. Главные армянские колонии существовали во Львове, Каменце Подольском, Луцке, Замостье, Язловце, Станиславе, Баре, Бродах, Жванце. Заинтересованные в развитии торговли и ремесел короли и крупные магнаты Речи Посполитой предоставляли армянам привилегии, даровали статусы самоуправления. Армянские купцы вели практически всю торговлю Речи Посполитой с Востоком.
Одним из крупнейших предприятий, ввозивших с Востока пояса, был торговый дом армян Никоровичей. В своей деятельности они были тесно связаны с Персией и Османской империей, имели отделения не только в Варшаве и Львове, но и в Стамбуле — оно напрямую сотрудничало с тамошними мастерскими, принадлежавшими армянам, туркам, грекам, татарам. Ввозимая Никоровичами продукция была рассчитана на разные финансовые возможности покупателей — и магнатов, владельцев огромных латифундий, и мелкой шляхты, о земельных владениях которой в насмешку говорили: "если собака сядет во дворе, то ее хвост будет за границами владений".
Самыми дорогими были так называемые "литые" или "богатые" пояса, изготовляемые из шелковых и золотых или серебряных нитей. Они могли стоить до пятисот дукатов, а один дукат равнялся примерно трем золотым рублям. Несколько дешевле были "полулитые" пояса, где золотые или серебряные нити добавлялись к шелку только в узорах орнаментов. Еще меньше стоили просто шелковые пояса. Для наименее имущих шляхтичей купцы ввозили старые, уже бывшие в употреблении, но старательно зашитые, вымытые и отутюженные пояса, стоимостью в четыре-шесть дукатов.
Своей необычной, яркой красотой, богатством материала и изяществом узора восточные пояса вызывали благоговейное удивление и восхищение у жителей Речи Посполитой. "Персидский пояс… имеет в длину локтей десять, в ширину — локтя три, он грубый, как французское сукно, и плотный, как пергамент. Он выткан с серебряной или золотой нити, или на одной стороне с серебряной, а на другой с золотой, его украшают разноцветные шелковые цветы. Такие пояса не носили с костюмом, а использовали для украшения шляхетского гардероба и в качестве подарков…", — писал Ежи Китович.
Однако большинство восточных поясов были слишком длинными и широкими для принятого в Речи Посполитой способа их ношения, который отличался от восточного. Белорусский или польский шляхтич, сложив пояс по ширине напополам, несколько раз оборачивал им талию и заправлял так, чтобы декоративные концы свободно свисали вниз. В странах Востока пояса предварительно скручивали (нередко по два или по три вместе), и, обернув ими талию, выкладывали концы спереди в большую "шишку".
Именно армянские ткачи Стамбула первыми обратили внимание на это, казалось бы, не очень существенное различие, и стали вносить в восточный пояс изменения в соответствии со вкусами белорусских и польских покупателей.
На мануфактурах, принадлежавших армянам Якубу Пиатровичу и Эвону Миконовичу, наладили выпуск поясов, предназначенных специально для ввоза в Речь Посполитую. Они были почти наполовину уже и значительно короче классических восточных. Сократилось количество изобразительных мотивов на концах поясов: вместо пяти-семи их стало не более трех, а из множества декоративных композиций были выбраны две, с изображением сильно стилизованных цветущих растений. Но самое главное, все пояса, производимые персиярнями Пиатровича и Миконовича, были двухсторонними, т.е. не имели оборотной стороны. Совершенная технология ткачества позволяла создавать на реверсе армянских поясов, словно бы негативный отпечаток орнаментов правой стороны (аверса). Например, если на аверсе на золотом фоне располагался светло-зеленый орнамент, то на реверсе золотой орнамент находился на светло-зеленом фоне. В таком "двухслойном" поясе каждая сторона являлась лицевой.
Производимые пояса мастера отмечали сигнатурами: на концах тканей вместо части орнаментальной каймы ткались слова: "Якуб Пиатрович/Константинополь" или же "Эвон Миконович/Константинополь". Адаптированная форма фамилий и имен, а также традиционное христианское название города свидетельствует, что пояса предполагалось продавать не на турецком рынке, а именно в Речи Посполитой. Так армянскими ткачами был начат процесс создания самобытного типа белорусского кунтушового пояса.
Большой спрос на восточные пояса, их высокая стоимость, увеличивающаяся благодаря значительным накладным расходам, были важными побудительными факторами для попыток организации "персиярень" в Речи Посполитой. Конечно, сложностей, связанных с этим делом, было немало. Уже сама специфика художественного текстиля создавала ряд серьезных проблем в виде необходимого оборудования, материалов, квалифицированных мастеров и т.д.
Безусловно, на белорусских землях существовали традиции узорчатого ткачества, однако технологические приемы были довольно простыми. Для производства кунтушовых поясов восточного типа знаний местных мастеров не хватало. Не подходили оборудование и сырье. Фактически, для организации "персиярни", нужно было привезти на Беларусь шелк, золотые и серебряные нити, восточные станки (вывоз из Османской империи некоторых из них, например, магелов, был запрещен под угрозой смертной казни), а также пригласить иностранных художников для разработки подготовительных эскизов и мастеров, знакомых с технологией. С учетом всех затрат стоимость готовой продукции получалась ненамного меньше ввозимых восточных поясов.

Однако, как уже говорилось, на землях Речи Посполитой было несколько чрезвычайно богатых магнатских фамилий, представители которых обычно занимали высшие государственные должности (канцлера, подканцлера, гетмана великого и польного, воеводы и др.). К началу XVIII века меценатство превратилось в настоящее соперничество этих родов. Старались переманить к себе лучших художников и ремесленников, собрать лучшую коллекцию произведений искусства или библиотеку. Делом чести считалась мануфактуризация страны для достижения независимости от импорта товаров из-за границы.
На волне увлечения меценатством, в первой половине XVIII века во владениях отдельных магнатских родов Речи Посполитой были основаны мастерские по производству кунтушовых поясов. Наиболее ранние возникли в Галиции, на землях рода Потоцких — в Станиславе (теперь Ивано-Франковск) и Бродах. Особую известность получила первая мастерская, возглавлял которую выходец из Османской империи армянин Доминик Миссиорович.
Здесь продолжается начатая стамбульскими армянами трансформация восточного пояса: четное количество декоративных мотивов на концах пояса (чаще всего два или четыре) объявляется оптимальным, а ось симметрии, по которой ткань складывается пополам, ни один из этих мотивов не пересекает. Наряду с декоративными композициями армянских стамбульских поясов используются и наиболее популярные мотивы персидских и собственно турецких тканей.
Среди изделий предприятия были даже "литые" пояса, специальный станок, необходимый для производства которых — магел, Миссиорович вывозил из Турции контрабандой в разобранном виде через разные части границы. Можно только догадываться, сколько сложностей и опасностей было с этим сопряжено.
Под руководством Миссиоровича станиславское предприятие стало не только первым местом в государстве, где наладили выпуск кунтушовых поясов, но и своеобразной школой мастерства для многих ткачей Речи Посполитой, направляемых магнатами в Галицию для обучения.
Известно, что на мануфактуре Миссиоровича начал свою работу в Речи Посполитой один из самых прославленных армянских мастеров Ян Маджарский. Его имя — синоним понятия "слуцкий пояс".
Биографические сведения, известные об этом человеке, немногочисленны. Его неадаптированное в Беларуси имя — Ованес Маджарянц. Он родился в Стамбуле, скорее всего, в начале XVIII века. Отец был выходцем из Венгрии, отсюда и фамилия мастера. Образование художника-текстильщика Ованес получил в родном городе. В 1750-х годах он, уже высокопрофессиональный мастер, перебирается на станиславскую мануфактуру Миссиоровича. Здесь он не только изготовляет пояса, но и активно занимается обучением секретам мастерства местных ткачей.
Под руководством Маджарского в 1757 году проходят обучение два ткача из Несвижа — Томаш Хаецкий (или Гаецкий) и Ян Годовский, отправленные на персиярню Станислава князем Михаилом V Казимиром Радзивиллом "Рыбонькой" (1702–1762).
Считается, что именно от деятельности магнатского рода Радзивиллов на белорусских землях пошла инициатива меценатства художественных ремесел, подхваченная другими. Между Михаилом Казимиром и его младшим братом Геронимом Флорианом (1715-1760), хозяином слуцких земель, началось настоящее состязание по организации "персиярень". В 1730-х годах мастерская по производству кунтушовых поясов начала работать в Слуцке, а к началу 1740-х годов аналогичное предприятие появилось и при несвижском дворе Михаила Казимира. Именно для повышения уровня продукции последнего два несвижских мастера отправляются в Станислав.
А в 1758 году Михаил Казимир Радзивилл приглашает самого Яна Маджарского в Несвиж и предлагает возглавить свою мануфактуру. 24-го января 1758 года в несвижском замке Радзивилл и Маджарский подписывают договор, по которому мастер обязуется выпускать "всякие материи" (прежде всего кунтушовые пояса) по собственным эскизам, а также берется обучать радзивилловских мастеров секретам восточного ткачества. Радзивилл, в свою очередь, кроме собственно оплаты разрешает мастеру в свободное от княжеских заказов время изготовлять пояса и другие художественные ткани на продажу "для собственного дохода".
Буквально за считанные месяцы деятельность персиярни преображается. Ведь цель, которую ставит перед собою армянский мастер — не повторить восточный пояс, а создать принципиально иной, самобытный местный тип. Отсюда многочисленные эксперименты и новшества, на которые смело идет Маджарский, зачастую нарушая каноны восточного шелкоткачества. Отсюда широкое использование в орнаментике поясов, выполненных по восточной моде и на восточный манер, мотивов из западноевропейского искусства барокко, рококо, классицизма, элементов из белорусской народной художественной культуры.
Под руководством Яна Маджарского радзивилловская мануфактура налаживает выпуск "двухосновных" поясов, в которых отличными по цвету были не только стороны, но и половины каждой из сторон. В зависимости от того, на какую сторону складывал его хозяин и как повязывал вокруг талии, пояс мог быть и праздничным (золотая или белая половина), и ежедневным (зеленая, красная половины), и "траурным" (черная или лиловая половины).
Обязательной частью поясов Маджарского становится и длинная бахрома на концах, которая специально пришивалась к ткани. Скорее всего, это была дань белорусским традиционным поясам, которые не мыслились без бахромы, в то время как на восточных поясах бахрома была редкостью.
В мае 1761 года Маджарский тайно оставляет мануфактуру и пытается бежать на родину. Задержанный по приказу Радзивилла в Бродах, он объясняет побег тоской о семье, и князь, возвратив мастера, перевозит в Несвиж его родных. Так на белорусские земли попадает сын Яна — Леон Маджарский (около 1740–1811). Именно ему в 1777 году отец передаст должность и обязанности.
В 1760 году умирает бездетным Героним Флориан Радзивилл. Его наследником становится Михаил Казимир. Незадолго до смерти Героним Флориан возвел в Слуцке новые помещения для своей мануфактуры, и теперь Михаил Казимир принимает решение объединить два предприятия в одно и расположить его именно в Слуцке. Эту же идею поддерживает и сын Михаила Казимира Кароль Станислав Радзивилл (1734-1790) "Пане Коханку", который после смерти отца продолжает договор с Маджарским, а в 1776 году передает персиярню в аренду мастеру. Отныне пояса, выпускаемые мануфактурой, получают не только городскую, но и именную метки: "Me fecit/Sluciae Ioannes Madzar-ski" или "Ioannes Madzarski".
Чрезвычайно довольный работой мастера, Кароль Станислав Радзивилл передает в его пользование небольшую усадьбу Сёлко недалеко от Слуцка. Она стала причиной многих бед Маджарского: не поладив с соседями-шляхтичами, он подвергается их нападениям, и даже всерьез опасается за свою жизнь, когда арестованный в 1770 году за избиение Маджарского волковысский ротмистр Вит Янович, обещает после освобождения забить ткача до смерти. Маджарский взывает о помощи к Радзивиллу, так как "не может выйти из дома". Радзивилл берет мастера под свою защиту, а в мае 1776 года передает ему вторую усадьбу — Ваньковщину.

В Слуцке Ян Маджарский осуществляет свое самое смелое и творческое нововведение: на основе декора армянских, турецких и персидских тканей он разрабатывает новые композиции для концов поясов, а его сын делает то же самое с орнаментами средней части пояса. Всего семь новых типов орнаментации с современными ассоциативными названиями: "карумфиль" ("гвоздика"), "сухарик" ("рассада"), "китайское облачко", "василек", "букет", "цветущие пни" и "венково-медальонный" — и пояса Слуцка превратились в "слуцкие пояса". Продукция Маджарского вытесняет восточные изделия с рынка Речи Посполитой, а сам мастер приобретает такую известность, что король Речи Посполитой, Станислав Август Понятовский, пожелав открыть персиярню в Гродно, приказывает обратиться к Радзивиллу с просьбой "одолжить" мастера, пока процесс производства на гродненской мануфактуре не будет налажен. Но Кароль Станислав Радзивилл всевозможными способами демонстрировал свою независимость от короля и жил по девизу "Король — король в Варшаве, а Кароль — король в Несвиже". Разгневанному отказом Понятовскому ничего не оставалось, как приказать пригласить мастеров из Франции.
Уже к 1780-м годам слуцкие пояса стали использоваться в качестве образцов для изделий других персиярень Речи Посполитой. Среди них — мануфактуры француза Стефана Филсьяна в Кобылках и армянина Пасхалиса Якубовича в Липкове (обе — в предместьях Варшавы), краковские мастерские Франтишка Масловского, Антония Путиловского, Юзефа Трояновского и др. К концу XVIII века на французской текстильной мануфактуре Лиона налаживают выпуск поясов, также исходя из слуцких тканей. Продукция фабрики пользуется славой и в армянской среде. Пример этому — неоднократное использование слуцких поясов как составной части предметов церковного обихода Армянской Апостольской церкви.
В 1780 году Ян Маджарский передает своему сыну право аренды мастерской, соответственно, меняется сигнатура слуцких изделий. Она пишется большими кирилличными буквами: "СЛУЦК"; "ВЪ ГРАДЕ/ СЛУЦКЕ"; "ЛЕО МА/ЖАРСКIЙ ВЪ ГРАДЕ/СЛУЦКЕ". Сам же Ян, мечтая войти в шляхетское сословие, отправляется в Стамбул на поиски свидетелей своего "аристократического" происхождения. Последнее упоминание о мастере датируется 1796 годом, вероятно, вскоре после этого он умер.
В 1790 году умирает Кароль Станислав Радзивилл, и все его владения попадают под регентство виленского каштеляна Матея Радзивилла, опекуна малолетнего Доминика Радзивилла, наследника Кароля. В конце того же года Леон Маджарский был введен в шляхетское сословие "за развитие ремесел в государстве", в 1791 году получил герб "Дар", а в 1792 году был награжден должностью ротмистра новогрудского воеводства и почетным титулом королевского камергера.
Леон возглавляет мануфактуру до 1807 года, испытав на себе все сложности управления предприятием в один из самых трагических периодов истории страны.
В 1772, 1793, 1795 годах происходят три раздела Речи Посполитой, в итоге которых государство перестало существовать, а его части на правах провинций были включены в состав сильных соседних стран: России, Австрии и Прусии. Все выступления против новых властей жестоко подавляются, у оппозиционно настроенной шляхты конфискуются землевладения. Банкротство многих шляхетских и магнатских семей становится гибельным и для мануфактур, которые существовали в структуре так называемой вотчинной промышленности.
Слуцкая персиярня смогла просуществовать дольше других: два последних пояса были вытканы на ней в 1846 году. Но уже с 1792 года объёмы выпуска поясов неудержимо падают, уменьшается количество работающих станков, увольняются ткачи. Леон Маджарский неоднократно высказывает пожелание оставить мануфактуру, особенно после подавления восстания Костюшки и запрета на ношение национального кунтушово-жупанового костюма, массовый возврат к которому произошел в начале 1790-х годов, как своеобразный протест против раздела государства. "Гуляй душа без кунтуша, ищи пана без жупана", — писал об этом времени известный белорусский и польский поэт Владислав Сырокомля.
Но еще до 1807 года Маджарский возглавляет предприятие, стремясь, как истинный белорусский шляхтич, художественными средствами бороться против новых порядков. Он выпускает пояса, растительный декор которых дополнен государственной символикой Великого княжества Литовского — изображением всадника в древних латах с высоко поднятым мечом. Он производит так называемые "позитивки" — кунтушовые пояса, выдержанные в серебристо-зеленой цветовой гамме. Для каждого жителя Речи Посполитой эти цвета были символичны, с ними ассоциировалась демократичная майская Конституция 1791 года, аннулированная тремя державами. Именно "позитивки" повязывали наиболее оппозиционно настроенные аристократы, а российское правительство уже в 1793 году запретило их носить.
В 1807 году Леон Маджарский отказался от аренды мануфактуры, вернув ее администрации князя Доминика Геронима Радзивилла (1786– 1813), а в 1811 году мастер умер и был похоронен в слуцком костеле бернардинов, позднее разрушенном. Дальнейшая история персиярни без Маджарских — это история окончательного угасания предприятия, вместе с закрытием которого была утрачена и технология ткачества белорусских кунтушовых поясов с армянской душой.

 

Сымболіка, гэральдыка - Беларускі арнамент

Узор - дрэва жыцця. Ен сімвалізуе вечнасць, бясконцае жыцце.




Ярыла на кані. У славянскіх пляменаў часоў язычніцтва Ярыла лічыўся Богам урадлівасці і жыццевых сіл прыроды.



Узор сонца. У старыя часы да Сонца як да бога звярталіся па дапамогу. Галоўным богам яно было ў нашых продкаў-славян. Называлі яго па-рознаму: то Сварогам, то Дажджбогам, то Хорасам.




Сімвал продкаў. Гэта сваеасаблівая малітва, просьба да Бога, каб памерлыя апынуліся ў раі, каб зямля ім была пухам і вечна грэла цёплае сонейка.

 З пяшчоты словы зноўку ткуцца.
Залее пад дажджом зямля.
Не зможаш назусiм вярнуцца,
прыйдзi спагадаю здаля.
Душа даўно не ў тым узросце,
каб нараджаў варожасць боль,
маўчаць мы будзем на пагосце,
здзiвi прыветным слоўкам золь.
Пад небам роднае прыроды
вясну абвесцiць крыгалом,
а вобраз твой асвецiць годы
нязгасным, дарагiм святлом.
Блукае смутак каля хаты,
У полi звянуў васiлёк…
Няма ў расстаннях вiнаватых, -
Ты пасмiхайся мне здалёк.





Узор любоўнай песнi



Лада - сiмвал кахання i прыгажосцi



Сiмвал росквiту прыроды, жыцця





Узор моцнай сям’i



Вянок - сiмвал дзявочага шчасця



Узор русалкi -
сiмвал нераздзеленага кахання



Узор жаночай долi

 

 

Слуцкий пояс

Ширина поясов 30 - 35 см, длина от 3 до 5 метров. Женщинам носить такие пояса было не положено. В 18 веке шелковый пояс считался главным украшением мужского костюма, его могли позволить себе лишь знатные мужчины. И одевали лишь по особо важным случаям.

На выставке есть и так называемые литые пояса, в которые вплеталась золотая или серебряная нить, а также двусторонние пояса. Они пользовались особым спросом, так как были очень удобным и экономичным вариантом: их надевали на одну или другую сторону в зависимости от повода, радостного или печального.

Поначалу за пояса, привезенные из Персии или Турции, платили по 500 золотых дукатов, а когда производство открыли в Беларуси, цена доходила до 120. Для сравнения: высококвалифицированный мастер на этой фабрике зарабатывал 4 дуката в месяц. Всего фабрика выпускала 200 поясов в течение года.


НА СНИМКЕ: на куклах наряды шляхтичей — мужской костюм украшает слуцкий пояс.